И опять берётся за ручку двери. Но дверь эта, опять же, сама открывается, и в кабинет входит медсестра. Та самая, что Мише рентген делала. Только этого ещё не хватало. Ну, думает Миша, теперь точно хана. Эта меня в два счёта раскусит.

Но опять происходит чудо. Медсестра, вместо того, чтобы схватить Мишу за шиворот и вытолкать из кабинета, наоборот, улыбается ему, как старому знакомому, и говорит:

— А, вы тоже здесь!

Значит, она тоже явно думает что-то такое, чего нет на самом деле, но что Мишу вполне устраивает.

— Да, — с достоинством отвечает он. — Я тоже здесь.

В общем, ситуация создалась довольно несуразная. Находятся в кабинете, можно сказать в четырёх стенах, четыре человека, и все думают по-разному.

Пациентка думает, что Миша — ассистент доктора, потому что доктор его не выгоняет.

Доктор думает, что Миша — муж пациентки, потому что она его не выгоняет.

Медсестра думает, что Миша — то ли друг, то ли родственник, то ли пациентки, то ли доктора, потому что ни та, ни другой его не выгоняет.

А бедный Миша ничего такого идиотского не думает. Он один знает страшную правду. И тихо соображает, как бы так осторожно смыться, не нарушая своей сложившейся репутации мужа, медработника, друга и родственника. Он говорит, с достоинством и даже с оттенком развязности:

— Вы тут, ребята, давайте, работайте, а мне надо ненадолго отлучиться.

И, наконец, благополучно покидает этот зловещий кабинет и оказывается в коридоре. Тут уж ему не до врача и не до коленки, только бы одеться и рвать когти. Но где осталась его одежда, он по-прежнему не знает. От отчаяния он начинает заглядывать во все кабинеты подряд, и в каждом из них обнаруживает по дамочке, которой Миша, конечно, говорит “Ах, извините”, а дамочка, конечно, взвизгивает, как полагается каждой порядочной женщине. С четвёртой попытки Миша, наконец, попадает в свой кабинет, в котором, слава Богу, женщины нет, но зато сидит этот проклятый врач. Врач говорит: